Дом у моря
Церемония прощания с Юлей Ходот прошла в полдень 30 марта 2026 года в Нетании на живописном кладбище «Менухат Олам» (מנוחת עולם), что можно перевести как «вечный покой»
Мы находимся в очень живописном месте, в центре долины Шарон. Кладбище расположенно на небольшом подъеме в долине ручья, которая напоминает одновременно и прованские, и тосканские, и русские пейзажи. Весна здесь очень живописна. В это время цветет миндаль, лимон, апельсин, ирисы, анемоны… Луга, сады, городские и сельские улицы украшены яркими пятнами цветов всех оттенков. Это светлое время радости и надежды. Чувства эти, подмешиваясь к нашему горю, создают особые ощущения умиротворения, перехода от скорби к жизни, от смерти к любви, от вины к прощению.
Мы создали эту страницу, чтобы все друзья, родные и знакомые Юли, смогли ощутить те же чувства, что пережили все, кто принимал участие в церемонии 30 марта.
Мы создали эту страницу, чтобы все друзья, родные и знакомые Юли, смогли ощутить те же чувства, что пережили все, кто принимал участие в церемонии 30 марта.
Церемония проводится под белым навесом, расположенным в начале центральной аллеи кладбища. Перед навесом располагается круглый травяной газон, в центре которого размещен подиум, обитый лазурной тканью и цветущее дерево.
Юля появляется перед участниками церемонии в саване, завернутая в белоснежный талит с голубыми и серебряными полосами. Пеперек перекинут кремовый палантин с изящным голубым орнаментом из листьев и стеблей растений. Его концы свисают вниз как бессильно опущенные крылья. Юля лежит на носилках-мита, которые несут ее муж, друг, члены похоронного братства Хевра Кадише. Мита устанавливаются на подиум.
«Когда человек умножает заповеди, он приобретает себе доброе имя»
Церемонию ведет Оля Вайнштейн — реформистский раввин, сыгравшая в жизни Юли важную роль. Разговор начинается с упоминания средневекового мидраша (толкования священных текстов), в котором говорится, что у человека в течение его жизни есть три имени: первое, которым его называют отец и мать; второе, которым его называют люди, и третье, самое ценное из всех, то, которое он выбирает сам, заслуживая его своими поступками. Воплощением этого заслуженного имени для Юли, выражением ее духовной сути, стало ее новое имя Яэль. На иврите «яэль» означает «серна» — элегантная, грациозная, но в то же время стойкая горная антилопа, умеющая ходить непростыми тропами.
Искренность, естественность, чувство гармонии, одновременно и простота, и интеллектуальная глубина — прекрасные качества Юли-Яэль, определявшие стиль и суть ее отношений с окружающими людьми. Она обладала удивительной способностью устанавливать дружеские отношения, в ней была необъяснимая притягательность.
О Бог, мой Бог… ● Пускай не исчезнет со мной ● песок и прибой, ● дыхание моря, ● сияние молний, ● молитвы покой.
Ханна Сенеш. Дорога на Кейсарию
Ханна Сенеш. Дорога на Кейсарию
ТРИ ЖИЗНИ, ТРИ МОРЯ
Жизнь первая — на Чёрном море
Таманский бабин дом на Декабристов, ● тень грецкого ореха, котик, сад, ● там —абрикосы, вишни, бродят гуси. ● На солнце — сухофрукты, осы. Ты ● бежишь на море: даль, обрыв, закат, ● сухой ковыль, степная пыль, колючки. ● Бежишь домой. ● Покой. ● Во сне — подводный мир: ● бычки, дельфины, мидии, медузы, ● морские звезды, крабы, гребешки… ● А глубже — города из сказки, ● сокровища на затонувших кораблях, ● античные герои, мифы, битвы, боги. ● А утром — зайчик на стене. ● За стенкой — баба Тоня, ● гремит кастрюлей, а на завтрак каша ● варенье абрикосовое, чай. ● Собака лает, ● она вернулась с утренней прогулки. ● Ей — в будку, а тебе — гулять. ● Семь первых лет — сплошное счастье.
Балтийский берег — жизнь вторая
Вторая жизнь — второе море, ● холодное, жестокое порой, ● сады чужие, парки, школы. ● Но здесь — взросление, друзья и книги, ● веселья, искушения, искусство. ● В трамвае школу прогулять — обычно. Идет четвёртый круг маршрута ● но тут покой, при внешней суете. ● Мечты о доме, том, который будет, ● о мире, детях, о семье, которой нет почти сейчас. ● И летом обязательно в Тамань, ● на море теплое, родное, ● к бабуле, в дом на Декабристов, ● где сад, черешня, абрикосы, ● и осы. ● И так, между двумя морями, ● пройдёт вторая жизнь и будут дети, ● твой сад — они, ● любовь, забота, ● твой дом — везде. Но и нигде, ● твой личный дом, где можно отдохнуть, ● где должен быть покой, он только будет, ● чтоб внуки там могли зависнуть летом, ● любить тебя и дом, ● как любишь ты Тамань и бабу Тоню, ● как ты любила бабу Киру, ● ту бабушку еврейскую свою. ● Ну, а пока — в движении, ● покой — потом, ● сейчас собраться нужно детям в школу. ● Опаздываешь, Саша, к нулевому. Так, ● нужно ведь ещё косички Соне заплести и Сене шапку подобрать теплее: на крышах иней. ● Ну, ладно, дети подрастут, ● поедем в Прагу, и в Париж, в Стокгольм, в Америку к подруге.
В итоге — получилось: ● и Прага, и Париж, Америка с подругами, Стокгольм, ● и в финке были, в Венгрии гуляли, ● в Израиль заскочила даже. Да, ● красиво, здорово! Пора домой, к Неве, на техноложку, ● в квартиру мамы мужа, ● этаж четвёртый, старый фонд, без капремонта. ● Там дети, муж, свекровь, ● покой — потом, ● пока поспать. ● Бывают сны, но редко. ● В мечтах — свой сад. И вот у нас деревня, ● и даже две, случайно получились, ● Тамань исчезла: баба умерла. ● На лето — в домик посреди природы, ● за домом — вепсский лес, в траве — клещи, ● под полом мыши. ● Немного плесени не страшно, ● тут можно печку затопить, ● подсушит воздух, будет лучше. ● В окне — закат. ● Вот план на завтра: ёлки пообстричь, ● грибы собрать, сходить к соседям, ● детей проверить на клещей. ● Сейчас, пожалуй, хорошо. Спокойно, тихо. ● Покой. ● Твой дом, твой лес, твои рассветы.
И тут война. Жизнь кончена.
И третья жизнь — на море Средиземном
Спасать детей! Бежать! Куда? ● Туда? Не то, не та, не я, не тут, не там… ● Куда? Летишь… ● Друзья. И ждет квартира. ● Нетания у моря, пляж, обрыв, ● все те же гребешки, как в детстве, ● песок, волна по нежной коже, ● цветы зимой, колючки, пыль пустыни, ● и стало вдруг спокойно. ● Ты дома, Юля. ● Что? Война? ● Пустяк, видали и похуже. ● Устраивайся здесь! ● Живи, люби, твори. ● Приедут дети. Все в порядке. ● Расслабься ты! Сходи в Маккаби, страховка будет, медицина…
Ужасной вести о болезни, ● как будто вопреки, упрямо, ● качала жизнь три года, ● как нефть из скважины в пустыне, ● даря энергию и силу всем вокруг. ● И как из моря Мертвого, из жизни добывала, ● разбрасывая, соль, приправы, ● рождая яркие моменты вкуса, стиля. ● Яэль — твое отныне имя! ● Ты серна дерзкая, свободная газель!
Дом там, где жизнь доходит до финала ● без суеты, без боли и с надеждой, ● что дальше будет лучше ● и у тебя, и у семьи твоей. ● Те жертвы, та любовь, что составляли ● основу жизни, ● не превратились в пар, не утекли в песок, ● остались в детях, ● давая новой жизни силу. ● За нашу жизнь мы научились ● быть вместе, даже находясь ● от друга друг за тридевять морей. ● И эта сила, ● нам позволяет проводить спокойно ● тебя в прекрасный Ган-Эден. ● Яэль нашла свой дом, свой сад у моря.
Жизнь первая — на Чёрном море
Таманский бабин дом на Декабристов, ● тень грецкого ореха, котик, сад, ● там —абрикосы, вишни, бродят гуси. ● На солнце — сухофрукты, осы. Ты ● бежишь на море: даль, обрыв, закат, ● сухой ковыль, степная пыль, колючки. ● Бежишь домой. ● Покой. ● Во сне — подводный мир: ● бычки, дельфины, мидии, медузы, ● морские звезды, крабы, гребешки… ● А глубже — города из сказки, ● сокровища на затонувших кораблях, ● античные герои, мифы, битвы, боги. ● А утром — зайчик на стене. ● За стенкой — баба Тоня, ● гремит кастрюлей, а на завтрак каша ● варенье абрикосовое, чай. ● Собака лает, ● она вернулась с утренней прогулки. ● Ей — в будку, а тебе — гулять. ● Семь первых лет — сплошное счастье.
Балтийский берег — жизнь вторая
Вторая жизнь — второе море, ● холодное, жестокое порой, ● сады чужие, парки, школы. ● Но здесь — взросление, друзья и книги, ● веселья, искушения, искусство. ● В трамвае школу прогулять — обычно. Идет четвёртый круг маршрута ● но тут покой, при внешней суете. ● Мечты о доме, том, который будет, ● о мире, детях, о семье, которой нет почти сейчас. ● И летом обязательно в Тамань, ● на море теплое, родное, ● к бабуле, в дом на Декабристов, ● где сад, черешня, абрикосы, ● и осы. ● И так, между двумя морями, ● пройдёт вторая жизнь и будут дети, ● твой сад — они, ● любовь, забота, ● твой дом — везде. Но и нигде, ● твой личный дом, где можно отдохнуть, ● где должен быть покой, он только будет, ● чтоб внуки там могли зависнуть летом, ● любить тебя и дом, ● как любишь ты Тамань и бабу Тоню, ● как ты любила бабу Киру, ● ту бабушку еврейскую свою. ● Ну, а пока — в движении, ● покой — потом, ● сейчас собраться нужно детям в школу. ● Опаздываешь, Саша, к нулевому. Так, ● нужно ведь ещё косички Соне заплести и Сене шапку подобрать теплее: на крышах иней. ● Ну, ладно, дети подрастут, ● поедем в Прагу, и в Париж, в Стокгольм, в Америку к подруге.
В итоге — получилось: ● и Прага, и Париж, Америка с подругами, Стокгольм, ● и в финке были, в Венгрии гуляли, ● в Израиль заскочила даже. Да, ● красиво, здорово! Пора домой, к Неве, на техноложку, ● в квартиру мамы мужа, ● этаж четвёртый, старый фонд, без капремонта. ● Там дети, муж, свекровь, ● покой — потом, ● пока поспать. ● Бывают сны, но редко. ● В мечтах — свой сад. И вот у нас деревня, ● и даже две, случайно получились, ● Тамань исчезла: баба умерла. ● На лето — в домик посреди природы, ● за домом — вепсский лес, в траве — клещи, ● под полом мыши. ● Немного плесени не страшно, ● тут можно печку затопить, ● подсушит воздух, будет лучше. ● В окне — закат. ● Вот план на завтра: ёлки пообстричь, ● грибы собрать, сходить к соседям, ● детей проверить на клещей. ● Сейчас, пожалуй, хорошо. Спокойно, тихо. ● Покой. ● Твой дом, твой лес, твои рассветы.
И тут война. Жизнь кончена.
И третья жизнь — на море Средиземном
Спасать детей! Бежать! Куда? ● Туда? Не то, не та, не я, не тут, не там… ● Куда? Летишь… ● Друзья. И ждет квартира. ● Нетания у моря, пляж, обрыв, ● все те же гребешки, как в детстве, ● песок, волна по нежной коже, ● цветы зимой, колючки, пыль пустыни, ● и стало вдруг спокойно. ● Ты дома, Юля. ● Что? Война? ● Пустяк, видали и похуже. ● Устраивайся здесь! ● Живи, люби, твори. ● Приедут дети. Все в порядке. ● Расслабься ты! Сходи в Маккаби, страховка будет, медицина…
Ужасной вести о болезни, ● как будто вопреки, упрямо, ● качала жизнь три года, ● как нефть из скважины в пустыне, ● даря энергию и силу всем вокруг. ● И как из моря Мертвого, из жизни добывала, ● разбрасывая, соль, приправы, ● рождая яркие моменты вкуса, стиля. ● Яэль — твое отныне имя! ● Ты серна дерзкая, свободная газель!
Дом там, где жизнь доходит до финала ● без суеты, без боли и с надеждой, ● что дальше будет лучше ● и у тебя, и у семьи твоей. ● Те жертвы, та любовь, что составляли ● основу жизни, ● не превратились в пар, не утекли в песок, ● остались в детях, ● давая новой жизни силу. ● За нашу жизнь мы научились ● быть вместе, даже находясь ● от друга друг за тридевять морей. ● И эта сила, ● нам позволяет проводить спокойно ● тебя в прекрасный Ган-Эден. ● Яэль нашла свой дом, свой сад у моря.
Сила нашей любви — сила Божественного присутствия
За несколько дней до смерти, когда у Юли ещё оставались силы на восприятие этого мира, многие её друзья и самые близкие люди записали голосовые обращения к ней, выражая ей любовь и поддержку. Мы приводим некоторые из этих звуковых писем по согласовании с их отправителями. Пожалуй, самыми важными и труднопроизносимыми словами в эти последние часы стали слова её детей, вынужденно записанные вдалеке от нее.
Я скажу от себя и от Дины. Так нам будет легче. И это будет тоже про свет.
У нас в Израиле так сложилось, у нас здесь нет бабушек, нету какого-то большого количества родственников. И вот тем не менее у нас есть люди, которые в какой-то момент для нас и для Леи, нашей дочки, эту функцию заменяют. И был достаточно большой период времени, когда Юля стала в нашей жизни, как она это называла, «квази бабушкой».
Она была с нами всю первую иранскую войну, и для нас это было очень-очень важно. Потому, что есть близкий-близкий человек в какие-то сумасшедшие времена и было гораздо легче. И для Леи это очень было важно, что они рисовали, что они вместе делали, что они общались. Ей было очень важно, интересно, что Юля у нас. И когда война закончилась, Лея очень жалела, потому что Юля вернулась к себе домой. И мы очень благодарны за это. Я думаю, что это очень важная часть стала нашей жизни.
У нас в Израиле так сложилось, у нас здесь нет бабушек, нету какого-то большого количества родственников. И вот тем не менее у нас есть люди, которые в какой-то момент для нас и для Леи, нашей дочки, эту функцию заменяют. И был достаточно большой период времени, когда Юля стала в нашей жизни, как она это называла, «квази бабушкой».
Она была с нами всю первую иранскую войну, и для нас это было очень-очень важно. Потому, что есть близкий-близкий человек в какие-то сумасшедшие времена и было гораздо легче. И для Леи это очень было важно, что они рисовали, что они вместе делали, что они общались. Ей было очень важно, интересно, что Юля у нас. И когда война закончилась, Лея очень жалела, потому что Юля вернулась к себе домой. И мы очень благодарны за это. Я думаю, что это очень важная часть стала нашей жизни.
Лёня Розенгауз